«Офимьин хлебец»

14 мая - день, когда в 1983 году перестало биться сердце нашего знаменитого земляка, писателя-деревенщика Федора Абрамова. Из года в год мы чтим память о нем. И в эти непростые дни 2020 года мы все же поклонимся нашему земляку и скажем ему: «Спасибо за произведения, за призывы сохранить деревню и жить «по совести».

 

 В этот день Карпогорская библиотека, вспоминая Федора Абрамова, представляет Вам экспоната сетевого проекта «Абрамов. Выставка одного экспоната» «Офимьин хлебец».

 

Героиня рассказа «Офимьин хлебец» из цикла рассказов Федора Абрамова «Трава-мурава», Клевакина Ефимья Фёдоровна, жительница деревни Веркола.

 

Родилась Ефимья Фёдоровна 28 сентября 1903 года в деревне Веркола. В деревне все её звали Офимья.

 

По словам Кузнецовой Елены Наркисовны - внучки Ефимьи Фёдоровны – «бабушка была очень интересным человеком. Она почти всегда разговаривала своими поговорками. С ней любили общаться разные люди: художники, журналисты, теле- и киносъёмщики, этнографы, молодёжь».

 

Сама Ефимья Фёдоровна так говорила об этом: «Нашли безответную старуху. Меня уж тут кто  только не спрашивает. Летом-то у нас чисто наводнение, сколько ко мне народу ходит. Художники всякие, списыватели, заснимщики и эти, как их…итнограхы. И всем про Фёдора Александровича охота слышать. Это я раньше языком кружева плела, а теперя всё, нет моготы».

 

Интересной она была рассказчицей. Про себя она говорила так: «Я ведь, ковды человек хороший, могу реку на языке переехать. Это сейчас стала как спитой чай».

 

Московский писатель и журналист Олег Ларин о первой встрече с Ефимьей пишет так: «Худая старуха с нервно подрагивающими пальцами. Один глаз у неё был как бы прикрыт тусклой слезящейся плёнкой, а другой, наоборот, излучал такое нестерпимое сияние, что хотелось прищуриться. Видимо энергия одного потухшего ока перетекла в другое, и когда старуха примеривалась ко мне взглядом, я чувствовал себя немного неуютно». Но стоило Ларину рассмеяться, как глаза её сразу потеплели, и стала она ему рассказывать про Фёдора Александровича.

 

Ефимья искренне любила Фёдора Александровича, была его троюродной племянницей, хотя на целое поколение Фёдор Александрович моложе её. Степаниду Павловну, мать Фёдора Александровича, она называла дединкой. По словам Ефимьи Александр Степанович, отец Фёдора Александровича, был двоюродным братом её матери Анисьи Фёдоровны.

 

Елена Наркисова вспоминает: «Фёдор Александрович часто приходил к Ефимье в гости. Она угощала его картофельными калитками, шаньгами, квасом. Мы с сестрой тоже любили ходить к ней, иногда даже присутствовали при её встречах с писателем, так Фёдора Александровича называли в деревне. Фёдор Александрович разговаривал с бабушкой по-простому, шутил, обо всём расспрашивал. При нём всегда была записная книжка. Бабушка постоянно «ворчала» на него, когда он начинал что-то записывать, она говорила: «Хватит бумагу-то переводить, ни слова больше не скажу».

 

Сама Ефимья Фёдоровна про Фёдора Александровича вспоминала так: «Он как заводной бегал, Фёдор-то Александрович. Иной сидит как вкопанный, а этот не посидит, ему всё надо чё-то. Летал как рябок. Бывало, мимо меня бежит, в окошко заглянет – и давай насмехаться: «Племянница, а племянница, какая ж ты охальница!» А я ему: «Замолкни, звонкий петух! Сквозь уши прямо дерёт твой смех». А-то тетрадку (так она записную книжку называла) достанет и давай черкать. Он ведь не всё про нашу жизнь-то знал, чуть что запамятовал – сразу ко мне. Он с меня, как с народа, списывал».

 

Ефимья Фёдоровна была ещё и мастерицей. Несмотря на то, что от  непосильного труда у неё тряслись руки,  шила полурубашья, сарафаны, платья, ткала пояски. Как рад был Фёдор Александрович, когда она подарила ему вытканный ею поясок! Его он увёз в Ленинград.

 

В доме Ефимьи Фёдоровны зачастую на посиделки собирались веркольские старушки. Они любили петь протяжные старинные песни, которые с удовольствием слушал Фёдор Александрович.

 

Однажды Ефимья Фёдоровна поделилась с Фёдором Александровичем своими воспоминаниями о военных годах: «В 1941 году 8 января увезли мужа. Осталась я с пятью детьми. Всем нам в эти годы предстояло пережить все трудности   и переработать все работы. Работали по солнцу. Всё делали сами: пахали, косили,  рубили, возили, ни с чем не считались. На работу ходили голодными и одеть  нечего было, а и было что, то всё для фронта отдавали. Нечем было кормить ребятишек, ничего не получали на трудодни, а вынуждены были подписываться на военные займы, собирали деньги на самолёты и танковые колонны. Хорошо, что ещё была корова. Особенно тяжело было насчёт хлеба. Давали нам по 5-6 кг на семью на пять или шесть дней. И чтоб дольше продержаться, чтоб дольше прожить с хлебом, мы прибавляли кто парево, кто мох». Услышав про мох, Фёдор Александрович очень заинтересовался, попросил рассказать об этом подробнее. Так Ефимья Фёдоровна стала прототипом рассказа «Офимьин хлебец».

 

В своём последнем интервью в 1985 году Ефимья Фёдоровна сказала: «Сейчас мне 82 года. Теперь я пеку хлеб не из парева и моха, а хлеб вкусный, хороший. Вот как хорошо теперь. И хотелось, чтобы всегда было так хорошо. Нам не нужна война. Мы это всё пережили, преодолели, а теперь нам хочется, чтоб наши дети, внуки, правнуки жили мирно и не видели б такие ужасы, как мы. Хочется, чтоб они росли здоровыми, счастливыми, грамотными».

 

В данном видеоролике рассказ «Офимьин хлебец» читает правнучка Ефимьи Фёдоровны Кузнецова Эльвира. «Офимьин хлебец», представленный в видеоролике, испечен из мха по рецепту Ефимьи Фёдоровны.

 

 

 


Карта сайта
Продолжая использовать данный сайт, Вы даете согласие на обработку своих персональных данных.